Петербургский Европейский университет, лишенный сначала своего здания, закрытого пожарным надзором, а недавно еще и лицензии на образовательную деятельность, отчаянно пытается сохраниться, временно арендовав другую площадь и получив временную лицензию. Такова на сегодня формула спасения, но даже и ее осуществление выглядит совсем не очевидным.
И это – несмотря на бурю протеста, забытых, я бы сказал, масштабов, несмотря на все петиции, ходатайства и поручительства академиков, титулованных людей, просто граждан, а также иностранных коллег. Несмотря, кстати, и на безостановочные заверения руководства ЕУ о собственной идейной благонадежности. Ну, как минимум, аполитичности, в каковой, по-моему, уж точно нет причин сомневаться.
Ликвидация одного из самых успешных в России негосударственных образовательных проектов, недавно еще казавшаяся абсурдом, смотрится сейчас делом почти нормальным. Если, конечно, считать нормальной саму нашу нынешнюю систему. Ведь у системы есть правила. И каждый, будь он гражданский общественник или простой коммерсант, иностранный инвестор или негосударственный наставник молодежи, должен аккуратно играть по этим правилам. Вписаться в вертикаль.
А кто не вписывается, пусть даже сам об этом не догадываясь, тому будет неуютно.
Среди версий, объясняющих гонения на ЕУ, самых популярных – две. Первая: слишком шикарно устроились (в маленьком, но очень симпатичном дворце в петербургском центре). Вторая: дали маху в политическом смысле – в прошлом году получили евросоюзовский грант на социологическое изучение выборов и подготовку независимых наблюдателей.
Кое-что эти версии объясняют, особенно если их друг с другом сложить. Но не все. В Петербурге полно других заманчивых зданий, успешно удерживаемых учреждениями, гораздо менее известными, чем ЕУ. Что же касается рокового гранта, то самая рискованная часть прописанной в нем программы была закрыта самим же университетским начальством еще прошлым летом, а все остальное – им же в нынешнем январе. Что не помешало затем пожарному надзору опечатать учебные помещения, а петербургскому комитету по науке и высшей школе – приостановить лицензию.
Два упомянутых греха – это, конечно, плохо. Но, может, еще и простительно. Однако список невольных прегрешений ЕУ гораздо шире.
Сам факт профильной для ЕУ альтернативной, негосударственной подготовки магистрантов и аспирантов нарушает две важнейшие заповеди нашей системы. Во-первых, принцип монополизма. Во-вторых, принцип монополизма государственного.
Монополизм, а точнее, всеобъемлющий монополизм, так сказать, выстрадан системой. Это продукт ее ума холодных наблюдений и сердца горестных замет. Капитализм? Пожалуйста! Но капитализм монопольный, неразрывно связанный с казенным пожалованием некоей привилегии. Торговой сети жалуют в монопольное пользование кусок рынка сбыта, частной компании-перевозчику – автобусный маршрут, маленькой местной газораспределительной фирме-дочке – право заботиться о сохранности газовых сетей в жилых домах.
Монополизм несет системе целых два удовольствия. Первое – когда она его вводит на том или другом конкретном участке. А второе – когда она затем вступает с ним в борьбу, совокупляя его с собственным же ритуальным антимонополизмом.
Всякая реальная конкуренция и всякая альтернативность смотрятся на этом фоне как нарушение вселенской гармонии. Что же тогда сказать о структуре, альтернативным порядком обучающей аспирантов, то есть покушающейся не просто на монополизм, а на монополизм сакральный, государственный?
Даже вышеупомянутая региональная либо муниципальная фирмочка, блюдущая сохранность домовых газовых сетей (в смысле – держащая монополию на сбор дани с жильцов), при всей своей плюгавости, без труда удушает в колыбели любых потенциальных неказенных конкурентов. А образовывать молодежь – это вам все-таки не газовые краны крутить.
Государственные вузы управляются по государственной вертикали. А где в этой вертикали место для вузов негосударственных?
Надо сказать, что с основной их массой разобраться все же не так трудно. Они возникли когда-то как конторы, торгующие дипломами, и обходиться с ними можно, как и с любыми другими коммерческими структурами. То есть, на общих основаниях или пожаловать им право на продолжение существования, или – не пожаловать.
Гораздо более сложную проблему представляют такие учреждения, как Европейский университет, где реально учат и реально занимаются наукой.
Как руководить ЕУ? В вузовскую вертикаль не входит. Материально от властей тоже почти не зависит.
Поскольку финансируется отчасти западными фондами, получает западные гранты (что, конечно, не запрещено, однако почти уже и не дозволено), а во все большей мере живет на российские частные пожертвования. Поэтому реальных механизмов воздействия осталось всего два: здание, некогда дарованное Собчаком в льготную аренду, и гослицензия. Удивительно ли, что оба эти механизма почти синхронно были задействованы?
Видите, сколько грехов у ЕУ? А ведь есть и еще один, не слабее прочих. Профиль-то у этого учреждения гуманитарный: исторический, искусствоведческий, этнологический и, с особо выраженными оттенками актуальности – политологический, социологический, экономический. То есть,
они там у себя бесконтрольно рассуждали о нашей действительности и даже, следуя официальным своим задачам, ее изучали. Рассуждали, надо заметить, почти всегда благонамеренно и сомнительные темы старались обойти. Но чего стоит сам факт несанкционированного анализа реальных явлений?
А почему тогда на телевидение не вернуть закрытые программы? И вы еще удивляетесь, что под ними затряслась почва?
Чего ждать дальше? Возможных сценариев, как обычно, три. Наихудший из них, то есть полное удушение, развивать не будем. О чем тут говорить? К тому же, не умерла надежда на сценарий наилучший: пальцы на горле разожмутся, Европейский университет вернется на круги своя, а само это помилование, как знать, станет первым актом новой всероссийской эры милосердия и плавно расширяющейся свободы.
Однако
более вероятным видится, по-моему, сценарий промежуточный. То есть, работу свою университету разрешат возобновить, на новом ли месте или даже на старом, но в вертикаль, пусть неформально, его впишут, приучив к особой оглядке и повышенной самоцензуре.
Скажете, это тоже своего рода удушение, пускай и частичное? Если и да, то удушение, можно сказать, цивилизованное, почти европейское. Как никак и университет – Европейский, и действие происходит в городе Санкт-Петербурге, в котором официальная идеология властей, если кто не знает – европеизм, то бишь, внедрение во все сферы европейских стандартов жизни.
Впрочем, сегодня на весах, помимо различных бюрократических гирек, есть еще и общественное мнение, неожиданно громко заступающееся за ЕУ. Увидим, сколько оно у нас нынче весит.
Теги: вуз, образование
Газета.ru