Психоаналитики, шаманы с бубнами и продавцы "антистрессинов" с оптимизмом смотрят в будущее. Страна, в которой за возможность постучать в бубен платят по $100—150, а "энергетические коктейли" расходятся, как бутерброды на корпоративной вечеринке, сулит им процветание. Россияне, судя по всему, изрядно устали. А тут еще кран опять потек на кухне, ВВП надо удвоить, детей в школу отвезти, продравшись сквозь вечную пробку, и на все это заработать денег…
Все у нас о’кей?
"Все у вас о’кей, — сказал нам американский коллега, на днях покидавший Москву. Последний раз этот янки был в России в 1992 году, и увиденное спустя 15 лет его изрядно вдохновило. — У вас новые дома не хуже наших, и в ресторанах уже можно обедать без риска для жизни, и даже дороги вы научились ремонтировать ночью. А зарплаты у вас во многих корпорациях очень хорошие. Я только не понял: почему вы так и не научились улыбаться?"
Джон излагал все это, вальяжно раскинувшись на заднем сиденье автомобиля, который пытался пробраться по Ленинградке в сторону "Шереметьева".
Мы, злые от необходимости воздержаться от сигареты в присутствии нашего правильного западного собрата, обернулись на него с одинаково мрачным выражением лица.
"О! — воскликнул радостный Джон, поймав людоедские взгляды. — Вот сейчас, например!.."
Мы посмотрели друг на друга. "Вот придурок! — шепнул коллега. — Сейчас постоим пару часиков в пробке, опоздает он на самолет, и посмотрим, как будет улыбаться…"
По счастливой случайности, Джон не опоздал. Все прошло, как в известном мультфильме: он улетел, но обещал вернуться, милый… А мы остались.
Чтобы вернуться (по неплохим дорогам, мимо домов "не хуже ихних" и "безопасных" ресторанов) и продолжать функционировать на благо карьеры, семьи, кошелька, работодателя и будущего России. То есть в полном соответствии с еще не найденной, но уже подсознательно сложившейся национальной идеей 2000-х годов: вперед, к увеличению зарплаты (соседу уже повысили), повышению "позиции" (так теперь называется должность), удвоению этого самого ВВП и полному охрене… простите, новым записям в медицинской карте. Если, конечно, найдем время забежать в поликлинику.
"В последние годы россияне стали работать более интенсивно, — констатирует профессор Владимир Менделевич, практикующий психолог. — Увеличились нагрузки, нарастает дефицит времени. Начальство стало требовательнее, коллеги — "конкурентнее", увольнение — реальнее. Плюс информационная нагрузка, перманентная социальная тревожность и прочие "прелести". Итог — так называемый синдром хронической усталости становится болезнью номер один".
Понятие "хроническая усталость" (синдром Эпштейна—Барра) впервые появилось 23 года назад в США. В 1988 году врачи сформулировали точнее: "синдром хронической усталости и иммунной дисфункции". А журналисты обозвали "болезнью цивилизации". Наиболее частые жертвы — жители крупных городов, живущие в бешеном темпе. По оценке специалистов, сегодня эта болезнь в запущенном и не поддающемся лечению состоянии поразила несколько миллионов землян, еще у нескольких десятков миллионов — ее явные признаки.
Нас в набитых вагонах болтает…
Судя по лицам, Россия безнадежно устала. В Париже, попав в пробку, автомобилисты используют вынужденную паузу для долгих поцелуев. В Нью-Йорке — для наведения макияжа и выпивания кофе. В Москве — матерятся, устало трут лица и бока соседних машин. В метро — изможденные физиономии, в утренние часы пик каждый четвертый пассажир спит, уткнувшись носом в свою сумку или локоть такого же "полудохлого" соседа.
"Изможденные лица — это только фасад проблемы, — добавляет Менделевич. — Люди устают физически, психически, морально. Результат — ощущение "загнанной лошади", чувство бесперспективности, ожидание уик-энда и отпуска как манны небесной".
Никакой "статусной" подоплеки эта картина не имеет. Одинаково устали все — уборщицы, подрабатывающие на трех работах, и топ-менеджеры процветающих компаний, вскакивающие в шесть утра и валящиеся с ног после делового ужина в десять вечера. По официальным данным Федеральной службы государственной статистики, из 74 млн. российских работников 3 млн. работают еще и "по совместительству", а с учетом "серых зарплат" эксперты предполагают, что реальное число россиян, которые трудятся по совместительству с основной еще на одной-двух работах, составляет 12—16 млн. человек. При этом, по словам Менделевича, это часто усиливает "хронический стресс, неудовлетворенность собой и несовпадение реальности с ожиданиями, поскольку интенсивность работы и загруженность часто не приводят к реальным достижениям и успеху".
Васи лий М., топ-менеджер подразделения крупной компании, еще недавно светился энтузиазмом. Его департаменту поручили новое направление — деловые интернет-проекты. В течение года Василий и его команда до трех утра торчали на работе, встречались по субботам и отказались от отпуска, устраивая мозговые штурмы и уткнувшись в экраны мониторов.
С февраля Василий работает простым дизайнером на дому, принимая заказы на разработку сайтов в частном порядке. Причина проста — он завершил карьеру в родной корпорации удачным броском пепельницы в ставшего не менее родным вице-президента.
"Когда мне в седьмой раз предложили "переформатировать" проект, я понял, что вернуться в свой отдел просто не могу, — рассказывает бывший шеф департамента. — А уж когда пепельницей в "дракона" запустил — такой кайф испытал, будто неделю загорал на Мальдивах с мисс Вселенной".
"Зарабатываю я теперь в три раза меньше, зато плюсов полно, — продолжает Василий, загибая пальцы. — Высыпаюсь — раз. Забыл, как завязывается галстук, — два. С детьми в кино сходил — три. Кстати, жена, хоть денег поменьше стало, все нормально восприняла. Особенно когда убедилась, что муж — это не только измученный полутруп на диване".
По словам Василия, еще один плюс — он больше не имеет дела с работающими в корпорации руководителями-иностранцами:
"Экспаты нас откровенно выжимают. Они получают в два-три раза больше наших, находящихся на таких же должностях, и при этом "строят" нас по своим схемам. Работы дают на 25 часов в сутки, а задерживаться в офисе приходилось тайком, поскольку, видите ли, это признак неумения организовать работу. Не знаю, может, они какую-то "главную буржуинскую тайну" знают, но нас уж точно с ней не ознакомили. Зато я их сполна ознакомил со значением русского слова "заколебали"…
Экстремальный "выход" Василия — скорее исключение, чем норма. "Народ включился в гонку за деньгами и благосостоянием, — говорит Дмитрий Синарев, московский психолог. — Выйти из этой гонки непросто. Для многих — невозможно. Потому что, если ты достиг определенного уровня жизни, дальше работаешь на то, чтобы его поддержать. Деньги и то, что на них покупается, становятся самоцелью. Люди боятся, что кто-то окажется лучше тебя, тебя выгонят, его — возьмут на твое место. Отсюда постоянные страх и неуверенность, порождающие усталость и стресс".
По словам Синарева, такие изменения в настроениях людей стали заметны после дефолта 1998-го. Страх потерять "все, что нажито непосильным трудом", стал общим жупелом.
С жалобой на стрессы, проблемы на работе и усталость к Синареву и другим психологам сегодня приходит все больше и больше людей. И все чаще на приеме появляются мужчины: "Вразумите мою жену! Объясните ей, что я не могу уделять ей столько внимания, сколько она хочет, потому что должен зарабатывать деньги! Чем она недовольна?"
"Так что у всеобщей усталости есть еще одно неприятное следствие — развал семьи, — вздыхает Синарев. — Нормальные ценности — семья, любовь, дружеские привязанности, увлечения, то, что способно поддержать нас в этом мире и не дать выйти "в аут", — уходят на задний план. И мне, и моим коллегам приходится помогать понять, что спасение в данном случае — возвращение к этим ценностям". А не к большим деньгам.
И действительно, часто возникают ситуации, когда вроде ничто уже не заставляет работать столь интенсивно, зарабатывать столь много или просто выкладываться на работе за не такие уж фантастические деньги. А люди пашут и пашут. И даже отправляясь на отдых, не могут остановиться. Останавливаясь же, чувствуют себя виноватыми: как же — день прошел зря. И невдомек им, что это уже не трудоголизм, не потребность в деньгах, а типичная работа для психолога: внутри себя им не на что больше опереться, они уважают себя, только когда вкалывают. А без этого начинают презирать, потому что внутри, кроме безумной гонки, ничего нет. Пугающая пустота...
"За окном ковали"
Но, увы, пока россияне больше обращают внимание на другие ценности — деньги, карьера, успех. В крайнем случае — на то, что способствует всему этому: получение второго образования, дополнительную работу, вклады в ПИФы. И, соответственно, возникает дополнительная нервотрепка, связанная с походами на лекции или колебаниями биржевых курсов.
Потребительский бум только усилил убийственный российский трудоголизм, а "добавка" к нему в виде бума кредитного — еще и подтолкнула. Теперь россияне сначала реализуют мечту о домашнем кинотеатре с габаритами портового склада, а потом несутся отрабатывать удовлетворенное вожделение. По словам того же Синарева, с жалобой на стресс все чаще приходят "кредитоманы", набравшие ссуд на мобильные телефоны, автомобили и новую мебель.
Так что современную российскую жизнь вполне характеризует литературный анекдот 1930-х годов. Принес некий автор в издательство рукопись романа. Редактор, прочитав описание любовной сцены между героями, возмутился: "У вас тут шуры-муры, в то время как в стране новая жизнь строится, Днепрогэс, понимаешь, метро! Где ощущение ритма новой жизни?!" Автор подумал и добавил к любовной сцене строчку: "За окном ковали"…