Премьер Михаил Фрадков подписал постановление правительства РФ о порядке управления Стабфондом, легализовав тем самым размещение накопленных в нем средств за рубежом, причем исключительно в экономике избранных западных стран. А министр финансов России Алексей Кудрин (находившийся в это время в США, куда он прибыл на совместные заседания стран - членов Всемирного банка, МВФ и «Большой семерки») тут же поспешил сообщить, что уже в ближайшие два месяца Россия начнет размещать средства Стабфонда в иностранные государственные облигации.
Собственно, Минфин и был инициатором перевода растущего «как на дрожжах» Стабфонда за границу (по состоянию на 1 апреля размер фонда, напомним, достиг уже 1,677 млрд рублей, увеличившись только за март на 114 млрд рублей). Именно Кудрин с начала 2006 года упорно проталкивал разработанную схему вывода Стабфонда за рубеж через множественные правительственные инстанции.
И вот позиция Кудрина победила. Причем, Минфин отныне будет и фактическим распорядителем средств Стабфонда: хотя формально они будут храниться (вернее, учитываться) в Центробанке, но рекомендации по их размещению за рубеж будет давать именно ведомство Кудрина.
«В ближайшие месяц-два начнется размещение в бумаги ведущих государств с наивысшим рейтингом, - заявил он, торжествуя, в Вашингтоне. - Выбор этого пакета бумаг - за Минфином». Причем, как уверяет Кудрин, Минфин будет отбирать бумаги, способные обеспечить максимальный доход. Однако конкретизировать параметры, по которым будет осуществляться этот отбор, глава Минфина почему-то отказался.
Между тем такие «вольности» в распоряжении общенациональными средствами способны лишь подогреть и без того кипящие в обществе страсти по поводу того, что вокруг фонда творится «что-то неладное». По данным буквально всех социологических опросов на эту тему, подавляющее большинство россиян, во-первых, не доверяют уверениям чиновников, что средства Стабфонда не будут в конечном итоге разворованы. А, во-вторых, выступают категорически против идеи размещения средств Стабфонда за рубежом, требуя инвестировать их в реальную российскую экономику.
Так, по «средневзвешенным» оценкам, почти 90% населения России поддерживают идею использования фонда, а не хранения его на каких-то там счетах, тем более, иностранных. Отвечая на вопросы социологов о Стабфонде, простые россияне одновременно выстраивают и собственную шкалу национальных приоритетов, в которые должны инвестироваться средства Стабфонда. Так, по опросам Аналитического центра Юрия Левады (кстати, достаточно либерального, т.е. прозападного по своим идеологическим установкам), 45% россиян предлагают направить излишки средств фонда на развитие образования, здравоохранения, науки и культуры. 36% россиян предпочли бы, чтобы Стабфонд использовался для пополнения Пенсионного фонда и на дотации сельскому хозяйству. Более трети опрошенных высказываются за повышение зарплат бюджетникам, четверть - за реформу и модернизацию ЖКХ и строительство дорог, а каждый шестой - на модернизацию армии. Словом, россияне, как настоящие члены гражданского общества, предлагают свои варианты национальных проектов – вполне возможно, даже более обоснованные, чем «официальные» приоритеты.
Да и многие правительственные чиновники полагают, что Стабфонд должен инвестироваться в российскую экономику. Разумеется, «большое видится на расстоянии», и поэтому когда у человека вдруг накапливается много денег, он затрудняется определить, как их потратить наиболее рациональным и эффективным образом. Порой свалившееся с неба богатство попросту проматывается. Так и со Стабфондом. Действительно, не все предложения по его инвестированию в национальную экономику и социальную сферу звучат убедительно. Но ведь есть такие объекты инвестирования, как та же дорожная инфраструктура, здоровье и образование россиян, куда рекомендуют инвестировать средства Стабфонда многие наши экономисты.
Но все эти предложения и размышления – как простых россиян, так и независимых экономистов - становятся теперь разве что иллюзиями. Экономике неважно, куда будут инвестированы средства Стабфонда – в дороги или в зарплаты, твердит Кудрин. Это, мол, все равно обернется инфляцией. «Этот фонд сегодня политически очень уязвим. Многие хотят его потратить на улучшение основных фондов, на инвестиции, и это было бы ударом по экономике», - уверяет глава Минфина.
А вот тут Кудрин, размышляя о политической уязвимости фонда, явно не договаривает. Во всяком случае, политические последствия от размещения средств Стабфонда за рубежом будут совсем иного рода, чем те, про которые твердит глава Минфина, опасающийся более всего инфляции. Разместив Стабфонд за рубежом – в США и государствах Западной Европы, – Россия невольно станет политическим заложником этих стран. «Заказывать музыку» тут будет не тот, кто платит (т.е. Россия), а тот, кому вроде бы дается взаймы. И потому, формулируя свою внешнюю политику, Москва будет невольно посматривать в сторону, где хранятся ее клады. Такова неумолимая логика финансовых отношений в современном мире.
Да и за историческими примерами ходить далеко не надо. Вспомним хотя бы непрекращающиеся претензии фирмы «Нога» на российские активы. Или попытки бывших зарубежных владельцев ЮКОСа наложить арест на прибалтийские активы этой нефтяной компании. Так что, размещая Стабфонд за границей, Россия становится гораздо более беззащитной именно с политической точки зрения. Хотя и о вполне вероятных экономических потерях забывать тоже не стоит. Словом, Стабилизационный фонд теперь можно вполне можно переименовать в «дестабилизационный».
Юрий Филатов
http://www.km.ru