Европейские газовые баталии, занимавшие последние несколько месяцев все внимание мировых СМИ, полностью вытеснили из аналитических разделов тему несбывшегося нефтяного апокалипсиса. Цена на <черное золото> довольно давно преодолела отметку в 60 долларов, буквально год назад считавшуюся совершенно неприемлемой и с психологической, и с экономической точек зрения. Тем не менее глобальная экономика не только не демонстрирует никакого намерения впадать в глубокую депрессию, но и имеет все шансы приобрести в процессе этого очередного испытания дополнительный запас прочности. По крайней мере, к такому выводу пришли эксперты журнала The Economist.
Десятка крупнейших экспортеров нефти
Ведь высокие цены на нефть, как подчеркивают аналитики, означают не только повышенные расходы стран - потребителей нефти, но и существенно возросшие доходы стран, ее экспортирующих. В 2005 году доходы от продажи нефти, по предварительным оценкам, составили 700 млрд. долл., в результате чего профицит по текущим счетам стран-экспортеров составил 400 млрд.
Это значение не только вчетверо превышает аналогичный показатель 2002 года, когда цены на нефть упорно стремились к историческому минимуму, но и вдвое выше пиковых отметок 1974 и 1980 годов, на которые пришлись знаменитые <нефтяные шоки>. При этом профицит по текущим счетам Китая и других азиатских стран, которые завалили всю планету немыслимо дешевым экспортом и на которые по привычке возлагается вся ответственность за разбалансировку счетов, за тот же период оценивается в 188 млрд. долл.
Торговый баланс ЕС и США со странами ОРЕС, млрд. долл. США
В относительных показателях <нефтяной профицит> выглядит еще более внушительным. Например, в Китае торговый профицит составляет 6% национального ВВП, тогда как в Саудовской Аравии - 32%. В среднем по нефтеэкспортирующим странам Ближнего Востока этот показатель равен 25%, в Норвегии - 18 и России - 13%.
Собственно, именно попытка оценить мощнейшие финансовые потоки, которые не только <вытекают> из национальных экономик западных стран, но и <втекают> обратно по другой <трубе>, и позволяет рационально объяснить более чем благополучное состояние глобальной экономики, абсолютно не среагировавшей на очередной нефтяной шок.
Очевидно, что деньги, полученные за нефть, можно либо потратить, либо сохранить. При этом и в том, и в другом случае часть этих средств неизбежно вернется в экономику тех стран, из которых они и были <выкачаны>. Так, приобретение на нефтедоллары товаров неизбежно ведет к росту спроса на импорт из нефтепотребляющих стран, что стимулирует развитие их экономик. И наоборот, стремление не растратить, а приумножить свалившееся на страны - экспортеры нефти богатство заставляет их инвестировать в глобальный рынок ценных бумаг, тем самым компенсируя и финансовый дефицит импортеров нефти.
Резервы и нефтедобыча
Правда, в зависимости от того, насколько мудро распорядятся этими дополнительными прибылями импортеры нефти, зависит, испытают ли они <сырьевое проклятие> или же на них снизойдет <сырьевое благоденствие>. До последнего времени среди стран, избежавших <сырьевого проклятия>, числились лишь Норвегия и Канада, а сверхприбыли, полученные странами Ближнего Востока во время <нефтяных шоков>, не только не привели к укреплению их экономик, но и в значительной степени дестабилизировали их. Так, избыток денег в их бюджете создавал видимость возможности обойтись без болезненных и дорогостоящих экономических реформ, непроведение которых с еще большей силой ударяло по их экономике после снижения цены на нефть, которое наступало катастрофически быстро.
Как известно, в 1973-76 годах 60% доходов, полученных странами - членами ОРЕС от торговли нефтью, расходовались на приобретение товаров и услуг. В 1978-81 годах эта доля достигала 75%. Зато сейчас, по оценкам МВФ, она не превышает и 40%. Более того, при расчетах бюджета, вне зависимости от сложившейся ситуации, цена на нефть закладывается в пределах 30-40 долл. за баррель на дальнейшее (несмотря на прогнозы экспертов, обещающих длительную стабилизацию цены вокруг отметки в 60 долларов). В результате профицит бюджета этих стран вырос с 2% ВВП в 2002 году до 15% - в 2005-м. Резким диссонансом на этом фоне выглядит Россия, где две трети нефтяной сверхприбыли, полученной государством с 2002 года, были израсходованы именно на проедание, а остальные деньги - на уменьшение суммы государственного долга.
По всей видимости, основные экспортеры нефти, за редким исключением, таки усвоили основные уроки прошлых лет:
1) не стоит рассчитывать, что цены на нефть и в дальнейшем будут сохраняться на таком же высоком уровне - ведь в реальных значениях годовые поступления от продажи нефти в 1981-2000 годах составляли не более трети рекордного уровня 1980 года;
2) распоряжаться нежданно-негаданно свалившейся <нефтяной сверхприбылью> нужно не столько с удовольствием, сколько с умом.
Например, раньше ближневосточные страны с размахом тратили свои нефтедоллары на амбициозные проекты, требующие импортного оборудования и квалифицированных иностранных рабочих, а не на создание рабочих мест для местного населения и диверсификацию национальной экономики. Сейчас же, похоже, правительства этих стран в большей степени ориентированы на финансирование проектов, способных стимулировать экономический рост и повышение уровня жизни населения в целом. В частности, рост численности населения, высокая безработица, устаревшая или просто отсутствующая инфрастуктура побуждают местную власть наращивать расходы на образование, здравоохранение, стимулирование развития частного предпринимательства и так далее.
Наиболее наглядным примером в этом отношении служит Саудовская Аравия. Безработица в этой стране достигает безобразных 20%. После почти двух десятилетий наращивания бюджетного дефицита государственный долг страны достиг в 2000 году 100% ВВП. Утроение численности населения, которое произошло с 1980 года, привело к тому, что в реальных значениях количество нефтедолларов на душу населения сейчас составляет менее 70% величины, зарегистрированной в 1980 году. Нынешний же рост цен позволил не только начать выплату долга, но и впервые за 20 лет повысить зарплату госслужащим - в среднем на скромные 15%.
А ведь ближневосточным странам предстоит еще инвестировать астрономические суммы в развитие собственно нефтяного бизнеса. Международное энергетическое агентство уже предупредило о том, что в течение ближайших двух десятилетий цена на нефть не только не будет падать, но и попытается еще больше подняться, так как на фоне роста спроса происходит катастрофическое снижение запасных резервных мощностей. В результате все больше государств уже сейчас делают ставку на развитие энергосберегающих технологий, а также на переход на альтернативные виды энергии. А в дальнейшем усиление этой тенденции и вовсе может оставить нефтеносные страны не только без куска масла на хлебе, но и без самого хлеба.
Впрочем, к заунывному повторению всех этих азбучных истин аналитики, в том числе из МВФ, добавили и свежие мотивы: не скупердяйничать и тратить больше денег как на поддержку национального производителя, так и на импортные товары и услуги. В первом случае эти расходы окупятся непременной диверсификацией национальной экономики, а во втором - смягчением последствий ценового шока и сокращением дисбаланса глобальной экономики.
При всем при этом даже в том случае, если злополучные нефтедоллары будет решено не потратить, а положить в кубышку, аналитики готовы полностью поддержать подобное решение. И даже обидятся, если их упрекнут в отсутствии логики. Да, действительно, в 1980-х годах попытка приумножить нефтяные сверхприбыли ничего хорошего не принесла. Но только потому, что эти деньги ближневосточные государства размещали на банковских счетах в Америке и Европе, откуда они в виде кредитов <перетекали> в страны, импортирующие нефть, в чем, в частности, и усматриваются корни латиноамериканского долгового кризиса. Более того, фондовый рынок на территории самого Ближнего Востока существовал лишь в зачаточном состоянии.
Однако сейчас, после 11 сентября 2001 года, воспользоваться услугами западных банков наиболее традиционным экспортерам нефти стало гораздо сложнее, а вот выгоды вложения своих денег в акции и облигации стали не в пример очевиднее. Так, депозиты стран - членов ОРЕС в западных банках показали фактическое сокращение своих объемов. Тогда как только дубайские, например, фирмы выложили миллиард долларов за долю в DaimlerChrysler и пять миллиардов - за крупнейшего британского портового и грузового оператора.
Цены на акции в Саудовской Аравии выросли с 2003 года вчетверо, и рыночная капитализация национальной фондовой биржи признана наиболее высокой среди развивающихся стран. Отношение цены акции к прибыли в среднем по региону преодолело отметку 40, при этом и Саудовская Аравия, и Арабские Эмираты отчаянно борются за звание регионального финансового центра. В столицах этих двух стран строятся крупнейшие в мире торговые центры, а на долю Эмиратов приходится треть всех прошлогодних заказов на гигантские суперлайнеры.
Некоторым диссонансом в этом ключе звучит опять же Россия, которая упорно не хочет учиться на чужих ошибках и наращивает свои депозиты в западных банках: с 73 млрд. долл. на конец 2003 года до 161 млрд. на октябрь 2005-го. Правда, российский фондовый рынок при этом тоже не дремлет.
Примечательно, что эти две рекомендации аналитиков - покупать и инвестировать - страны - члены ОРЕС выполняют нынче одинаково хорошо, но в условиях противоположной географической ориентации. Так, доля ЕС в общем объеме импорта в эти страны выросла за последние годы с 8 до 32%, в результате чего Европа имеет даже некоторый торговый профицит. И это при том, что в целом на страны ОРЕС приходится менее 5% объемов экспорта европейских стран. Зато торговый дефицит США неудержимо стремится к новым рекордам, приближаясь к отметке в 80 млрд. долл.
При этом две трети нефтяных денег содержатся именно в долларовых активах, что способствует удержанию американских процентных ставок на относительно низком уровне и, возможно, даже более благотворно влияет на американскую экономику, чем рост экспорта - на европейскую. Но вместе с тем и делает ее гораздо более уязвимой. Несмотря даже на то, что Саудовская Аравия, Кувейт, ОАЭ и большинство других нефтеносных стран привязывают к доллару свою собственную национальную валюту.
Оксана ПРИХОДЬКО
(по материалам журнала The Economist)
http://bin.com.ua