На коллегии Министерства образования и науки министр Андрей Фурсенко доложил о важной победе своего ведомства над влиятельным ректорским лобби, сопротивлявшимся введению единого государственного экзамена (ЕГЭ). В 2005 году ЕГЭ сдавали уже в 78 регионах, экзаменом охвачены более 80% выпускников, по результатам ЕГЭ в вузы поступили более 500 тыс. абитуриентов, число абитуриентов–жителей сельской местности выросло в 2005 году на 10%, пишет "Коммерсантъ".
В приближении, однако, победы министерства не так очевидны. Сдача ЕГЭ зачастую профанируется (учителя в школах помогают выпускникам решать задачи), а целый ряд вузов выговорил право принимать студентов на основе вступительных экзаменов и олимпиад, а не ЕГЭ. И судя по словам министра, эта практика будет расширяться. Не введены государственные именные финансовые обязательства, образовательные ваучеры, которые должны были перевести бюджетное финансирование на принцип "деньги следуют за студентом". Не снижаются объемы прямой и "серой" (в виде репетиторства) коррупции, застопорился Болонский процесс, то есть переход к трехступенчатой системе "бакалавр–магистр–послевузовское образование". В целом, серьезной реструктуризации высшего образования так и не произошло.
Во многом проблема в том, что в России для реальной реформы высшего образования на протяжении последнего десятилетия не было ровно никаких экономических оснований. Вопреки распространенному мнению о кризисе и упадке высшей школы она на самом деле представляет собой бурно растущий рынок. Если в 1992 году в России было 2 млн 700 тыс. студентов, то в 2005-м – уже 6 млн 800 тыс. Россия оказалась в ситуации "всеобщего высшего образования": в 2004 году прием в вузы на 270 тыс. человек превосходил выпуски из школ (за счет приема в вузы старших возрастов и выпускников средних профессиональных учебных заведений).
Дело не только в том, что в вузы идут молодые люди, стремящиеся уклониться от службы в армии.
"У населения вновь появилось ощущение, что образование дает экономическую отдачу",– говорит Татьяна Клячко, директор Центра экономики непрерывного просвещения АНХ.
По данным исследования, проведенного Ириной Денисовой из ЦЭФИР, "надбавка" за высшее образование на протяжении второй половины 90-х годов постоянно росла и достигла к 2001 году 15-35% для мужчин и 65-78% для женщин. А по данным Алексея Левинсона из "Левада-центра", 89% молодых людей уверены, что высшее образование необходимо, а 20% – говорят о необходимости "второго высшего". По мнению 67%, на рынке есть большое число рабочих мест для людей с высшим образованием, которые сулят хорошие заработки.
В результате с 1997-го по 2001 год готовность россиян пойти ради образования на серьезные материальные затраты выросла в полтора раза. Рынок уже сегодня стал для вузов более значимым источником финансирования, чем бюджет: число "платников" превышает число "бюджетников", и если из бюджета вузы получают в среднем $800 в год на одного студента, то "с рынка" – $1000 только "белых" поступлений. Очевидно, что в условиях столь массового спроса на образовательные услуги у вузов нет никаких стимулов к самореформированию и повышению качества образования. Единственным рациональным поведением в таких условиях будет наращивание всеми правдами и неправдами объемов (то есть числа принимаемых студентов). Что и происходило в последние годы. Кроме того, по словам Татьяны Клячко, экстенсивное развитие подхлестывалось и нехваткой средств у вузов, стремившихся в результате экономить на масштабе.
Однако в ближайшие годы, судя по всему, у вузов появятся стимулы конкурировать за абитуриента.
Во-первых, неизбежно сокращение рынка: к 2010 году, по прогнозу министерства, по демографическим причинам число потенциальных абитуриентов сократится на 25-30%.
Во-вторых, вузы уже сейчас начинают упираться в потолок платежеспособного спроса.
В-третьих, росту конкуренции будет способствовать и наметившийся рост географической мобильности молодежи. Вполне возможно, наконец, что проявится и "разочарование" в некачественном высшем образовании, когда полученный в сомнительном вузе диплом юриста не будет приносить экономической отдачи.
Впрочем, все эти факторы будут иметь, вероятно, ограниченное действие: даже с учетом сокращения ежегодного контингента абитуриентов в России к 2010 году будет 5 млн 800 тыс. студентов – более чем в два раза больше, чем в 1992 году. Расти, вероятно, будет и платежеспособность населения. Другое дело, что резкий рост спроса на образовательные услуги не может сам считаться оправданием для провала структурных реформ: одна из самых эффективных реформ высшего образования на постсоветском пространстве была проведена в Казахстане, где число вузов выросло с момента распада СССР с чуть более 40 до 180, 112 из которых – негосударственные.
ИА "Новости гуманитарных технологий"