Система образования: реформа или косметический ремонт?


Разговоры о необходимости реформ давно уже стали неискоренимой потребностью отечественного истеблишмента. Создается впечатление, что если не повторять при каждом появлении в эфире или на экране «это сладкое слово - «реформа»», то вполне могут заподозрить в чем-то политнекорретном…
Система образования – как раз одна из тех сфер, говорить о которой без заклинающего упоминания о необходимости реформ стало неприлично. И заклинания эти повторялись столь часто, что, пожалуй, любой из нас, грешных россиян, на вопрос «нужно ли реформировать систему образования?» не отмахнется лениво-утвердительно, а истово закивает: «Нужно, нужно! Давно пора!»…

Что ж, если у кого и оставались сомнения в необходимости именно этой реформы, они должны были естественным путем отпасть после включения качественного образования в число национальных приоритетов.

Это ведь так естественно – растить хорошо образованную смену – еще лет двадцать назад ни у кого в этом и сомнений не было. Да и сейчас вроде бы понятно – без квалифицированных молодых кадров в ближайшем будущем страну ждет тупик.Но все же давайте зададимся некоторыми вопросами, невольно возникающими при обращении к этой, казалось бы, предельно понятной проблеме.

Вопрос первый: «В чем особенность текущего момента?»

Начнем с банальщины: с того, что необходимость реформ, как правило, диктуется возникновением кризиса, т.е. тяжелого переходного состояния, поворотного пункта в развитии той или иной системы.

Другими словами, кризис предполагает выход из состояния болезни.
Если же обратиться к современному состоянию российской системы образования, то каковы проявления этой болезни? Как «больной» выглядит внешне? На первый взгляд, не так уж и плохо.

На территории России действует более 3200 вузов, в то время как во всем СССР их было всего 680. Согласно официальной статистике учатся в учебных заведениях всех типов 33,6 миллиона человек, учителей и преподавателей насчитывается около шести миллионов, из них в школах обучается около 15 млн. учеников и работает 1,5 млн. педагогов.

Налицо явно повышенный спрос на образование, да и соотношение числа школьных учителей и учащихся 1:10 одно из самых высоких в мире, в Европе, например, оно составляет 1:15.

Последние несколько лет конкурс практически во все вузы страны неуклонно растет, несмотря на приближение страны к очередной «демографической яме».

Порой возникает впечатление, что выпускники 9-х классов почти в полном составе переходят в 10-е, а выпускники 11-х - в том же полном составе пытаются поступить в вузы…

…Заглянем в экранное лицо нашего бизнеса.

Абсолютное большинство мелькающих на ТВ представителей серьезных бизнес-структур – от пресс-секретарей до генеральных директоров, значительная часть государственных чиновников – молодые люди не старше 40.

Но титул самого «молодого и успешного» можно без всяких сомнений присвоить самому телевидению. В корреспондентах практически любого канала можно без труда узнать вчерашних студентов журфаков.

Не намного старше и «лица» самих каналов – их ведущие, редко кому больше 30-ти. Все они получили высшее образование в 1990-е годы. Словом в отношении количественных показателей все не так уж и плохо.

Так в чем же особенность текущего момента болезни народного образования?

Подлость болезни часто в том и состоит, что внешние ее проявления далеко не сразу становятся очевидны… В конце концов, что-то можно скрыть банальным макияжем: круги под глазами запудрим, румянцу прибавим, воспользуемся освежителем дыхания, наглотаемся стимуляторов – и вот уже почти бодрячком!

Но такой «маскарад» спасает до определенного момента. Потом все равно - к доктору! Российское образование стадию латентных признаков болезни прискорбным образом миновало. Болезнь уже коснулась главного – его качества.

Расплодившиеся как грибы после дождя учебные заведения с громкими именами, в которых редкое и почетное ранее «университет» или «академия» стало обязательной составляющей, способствовали не росту числа квалифицированных специалистов, а профанации диплома о высшем образовании как такового.


Вот, например, в августе 2001 года, выступая на заседании Госсовета по вопросу о политике России в сфере образования, президент В.Путин отметил, что «несмотря на большое количество людей с высшим образованием, настоящих современных специалистов катастрофически не хватает».

Через год, 6 декабря 2002 года, воз с места не сдвинулся и на Съезде Союза ректоров России президент вновь вернулся к этой теме: «Несмотря на огромное число студентов, наши государственные организации и предприятия испытывают колоссальный дефицит профессионалов.


Кроме того, частные российские компании все еще вынуждены импортировать квалифицированные кадры из-за границы… Нам крайне не хватает подготовленных людей, умеющих работать сообразно мировым стандартам в сфере государственных и публичных услуг».

В то же время, по оценкам министерства образования и науки, на сегодня более четверти выпускников высшего профессионального образования и около трети выпускников среднего профессионального образования не трудоустраиваются по полученной специальности.

Объяснение одно – свыше 27% дипломированных специалистов – непрофессиональны, они не получили качественного образования.

Очень доступное объяснение...


Время шло и в 2003 году министр образования В.Филиппов вынужден был констатировать еще более тревожный симптом: «авторитет российского диплома сильно покачнулся. Некоторые страны инициируют процедуру расторжения прежних соглашений о признании российского высшего образования. И не только развитые страны, но уже и Чехия, Польша, Словакия не признают наших дипломов».

Любопытно, а Буркина-Фасо и Западная Мганга еще признают?
Кстати, о Западной Мганге. В качестве теста выпускникам (можно школы, можно вуза) предлагается поискать эту несуществующую страну на карте. Наблюдение за результатами поиска – удовольствие на любителя. Слушавших в детстве радиопередачу «Путешествия по любимой Родине: у микрофона Захар Загадкин, корабельный кок Антон Камбузов и другие…» убедительно просим не рисковать, шутки – шутками, но здоровье дороже…


Но вернемся к нашим реформам. Нынешний министр образования и науки РФ А.Фурсенко уверен, что российская система образования в настоящее время «в очень плохом состоянии… И раньше она не была лучшей в мире: она была нестандартной, интересной, но при этом имела множество внутренних проблем и отвечала на запросы того государства».

Давний оппонент министерства образования ректор МГУ В.Садовничий также признает, что «качество образования утеряно».


С ними в целом солидарны и представители бизнеса, испытывающие «очень большие опасения, что современные вузы не дают такого высокого уровня образования, как раньше, и та молодежь, что приходит, не может пока тягаться с теми специалистами, которые работают сейчас.

Качество и глубина знаний нынешних выпускников, способность создавать, синтезировать и анализировать мысли недостаточны, они могут работать только по стандартам, повторять, исполнять, но не созидать» (президент компании «Биогард» Илья Красильников).

Что ж, никак нельзя не согласиться с высказанными оценками.

Опыт высшей школы подтверждает печальную тенденцию. Почти катастрофически снизился уровень подготовки абитуриентов – редко кто может написать слово «интеллигенция» без ошибок.

Ужасающе низок уровень знаний по литературе, истории и географии. И, конечно же, вуз не в силах полностью устранить эти «белые пятна». Легко понять, что высшее образование, выстроенное на столь шатком фундаменте – далеко от идеала.

Выпускник университета, пишущий без ошибок, ныне редкость. Кстати, этот прискорбный факт можно наблюдать и на примере нашего «молодого и успешного» ТВ. В репортажах вчерашних выпускников журфаков, в текстах новостных ведущих тавтология и неправильные ударения стали почти модой, грозящей превратиться в норму.

Да, действительно, российская система образования все-таки сумела пережить «шоковую терапию» обвального перехода к рынку и даже увеличилась в своих размерах.

Выпускники ее, оказавшись «на большой и светлой дороге» в будущее, держа в руках только диплом соответствующего цвета, несмотря на все имеющиеся пробелы в образовании нашли свое место в стремительно выстраивающейся системе российского бизнеса и обновляемого государственного аппарата.

Значительная их часть, ушедшая в «новомодные» направления: реклама, маркетинг, PR и т.д. - сумела увеличить свой образовательный базис за счет усвоения в той или иной форме западного опыта. Тем не менее, ценой этого выживания и определенного успеха стала потеря качества образования, в полной мере проявившаяся в самом начале нового тысячелетия, когда окончательно сказались факторы, определившие кризис.

В силу огромной инерционности системы образования, результаты деятельности которой сказываются не сразу, а через 15-20 лет, можно обоснованно предположить, что в последующие 10-15 лет ситуация будет ухудшаться.

Вопрос второй: Кто виноват?

В вопросе о причинах кризиса наблюдается такое же единодушие, как и в оценках уровня современного отечественного образования.


Министр Андрей Фурсенко видит их в отказе государства от своих прежних функций: «После распада СССР государство ушло из образования, даже толком не поставив перед ним задач. И лет 10 там не появлялось. Либеральный закон «Об образовании» 1992 года дал людям свободу (к которой они были не готовы), но не дал денег. И система сумела приспособиться к этой «кривой» ситуации: с одной стороны – свобода, а с другой – отсутствие бюджетного финансирования».

По мнению ректора Высшей школы экономики Ярослава Кузьминова, произошло изнашивание старой советской системы: удельная доля финансирования упала, учителя не молодеют и даже после ухода на пенсию продолжают работать; новое поколение учителей отказывается идти в школу.

Вот на этом хотелось бы остановиться подробнее. Весьма удачен образ износившейся системы. Хотя она и пережила испытание финансовым голодом 1990-х, но итог был печален. Вузы потеряли целое поколение аспирантов, в результате чего «распалась связь» времен, образовался разрыв – на кафедрах катастрофически мало преподавателей самого креативного возраста 30-45 лет.

А ведь именно этому сегменту преподавательской корпорации предстоит решать долгосрочные и перспективные задачи реформы образования и сегодня и завтра. Государство серьезно запоздало с возвращением в сферу образования. Рост расходов на эту статью начался только в 2000 году.

Через два года расходы на образование превысили расходы на оборону, и сейчас они составляют почти 300 млрд. рублей (3,2% от бюджета). Но это значительно меньше, чем в большинстве развитых государств и ориентированных на агрессивный экономический подъем странах Азии и Латинской Америки.

Вопрос третий: Что делать?

В ответе на этот вопрос особых разногласий также не наблюдается. Реформировать. Устранить все проблемы предполагается в ходе реформы.


Общую цель реформы определил В.Путин 5 сентября 2005 г. на встрече с членами правительства: «Мы должны, наконец, создать основы для прорывного инновационного развития страны, для укрепления ее конкурентоспособности».


Чуть позже министр образования А.Фурсенко раскрыл суть подготовленной в правительстве концепции: система образовании «должна стать открытой по отношению к внешним требованиям: отвечать на запросы экономики, бизнеса, гражданского общества. Сегодня она живет во многом сама по себе: сама себе ставит задачи, сама их решает, что в корне неверно».

На основе этой концепции Правительством РФ была разработана и в декабре 2005 года принята Федеральная целевая программа развития образования на 2006-2010 годы, в которой цель самой модернизации определена как «обеспечение конкурентоспособности России на мировом уровне» путем внедрения в систему образования новых организационно-экономических механизмов, повышения качества образования на основе обновления его структуры, содержания и технологий обучения, привлечения в сферу образования квалифицированных специалистов.

К 2010 году эта программа должна обеспечить достижение весьма значимых результатов. Количество программ профессионального образования, получивших международное признание, увеличится в 1,3 раза по сравнению с 2005 годом, доля учащихся, получающих образование с использованием информационных технологий, увеличится в 1,5 раза, доля иностранных учащихся увеличится с 0,9 до 1,6 процента.

В общем итоге это должно обеспечить повышение рейтинга России в международных обследованиях качества образования, передвинув ее с нынешнего 30-го места на 20-е, что является средним показателем для стран, входящих в Организацию экономического сотрудничества и развития.

Здесь хочется сделать паузу и перевести дух. Официальные заявления, документы и «направления развития» - кроме узких специалистов в эти бумаги никто не вчитывается.

Что на виду? Что за этими процентами? Пойдут ли молодые и энергичные «вчерашние аспиранты» на преподавательскую работу в родные вузы? Придут ли в среднюю школу молодые и энергичные вчерашние студенты, новые Макаренко-Песталоцци? Даст ли Федеральная программа начинающим учителям зарплаты, способные конкурировать с оплатой труда менеджеров и даже секретарей коммерческих структур? Вот ведь вопрос…

Вопрос четвертый: Каким образом?

Решение этого вопроса государство берет на себя. Вполне логично. Если в 1992 году государство отказалось от значительной части своих прежних обязательств перед школой, что породило целый букет проблем, о которых шла речь выше, то полномасштабное возвращение государства в эту сферу должно позволить решить возникшие проблемы. Опыт Запада, и еще более ценный собственный опыт последних 15 лет показал, что самоокупаемое и полностью рыночное образование - миф, хотя вузы и весьма преуспели в умении зарабатывать деньги.

По данным министерства образования в 2004 году вузы страны получили около 60 млрд руб. из федерального бюджета, такую же сумму – за счет легальных внебюджетных поступлений и примерно столько же в виде различных форм коррупции. Вынужденные зарабатывать сами, российские вузы сделали ставку на платное образование, которое и помогло им выжить, но не сохранить качество.

Более того, по признанию министерства, вузовский бизнес превратился в проблему: «Нигде в мире этого нет. А мы – единственная страна в мире, которая берет на обучение вне зависимости от знаний».
Итог известен. Впрочем, следует оговориться. Мы не единственная страна. По крайней мере на постсоветском пространстве.

Ныне государство лишь исправляет ошибки, допущенные в начале 1990-х, и пытается воссоздать государственную систему образования с сохранением некоторых рыночных элементов. Федеральная целевая программа развития образования на 2006-2010 годы призвана решить эту задачу.

Документ серьезный и обстоятельный, и очень хочется надеяться, что определенные им цели будут достигнуты.

Но одно обстоятельство изрядно смущает. В программе ни слова не сказано о чуть ли не самой острой проблеме современного образования – повышении социального статуса преподавателя.

Примечательно, что необходимость этого понимают все. И говорят об этом тоже все включая президента: «Для повышения качества образования нужна не только хорошая материально-техническая и методическая база, но и достойные условия жизни и работы педагога.

Вместе с тем сами педагоги должны пройти путь обновления подходов к воспитанию, к внедрению современных образовательных технологий».
Но разговоры - разговорами, а деньги – деньгами.Запланированная сумма расходов на целевую программу – около 62 млрд. руб. на пять лет. Реально это составит около 12,4 млрд. руб. в год дополнительных расходов на образование, т.е. 4,1% от ежегодных расходов на образование.

Напомним, что первоначальный сценарий реформы, разработанный в 2003 году, предполагал уровень расходов на порядок больший – 635 млрд. руб.

Конечно, для нашего, не избалованного большими деньгами образовательного сообщества и 12 млрд. руб. – весьма серьезные средства, но вот хватит ли их на то, чтобы «создать основы для прорывного инновационного развития страны, для укрепления ее конкурентоспособности»?

Мы, кажется, опять сэкономили на собственном будущем. Хотя, почему «мы»? Весьма возможно, что у людей, урезавших и принимавших программу в окончательном виде, и у большинства населения России очень разное будущее...

Выводы из вышесказанного грустны и пессимистичны.

Болезнь недостаточно выявить, отдиагностировать. Ее, граждане, надо лечить. Можно, конечно, все болезни лечить йодом, пирамидоном и валидолом за 1 руб.20 коп. В совокупности или по выбору. Опять-таки – по бюджетным средствам.

Но реформу, то есть коренные преобразования от косметического ремонта отличает в том числе и цена вопроса. Так что на "массовые выздоровления" пока надеяться не стоит, равно как и на "прорыв инновационного развития страны".

http://dumaem.ru