Русская словесность как основа гуманитарного образования в России



Русская словесность как основа гуманитарного образования в России

В современном мире вопрос образования, по своей важности, может быть приравнен к вопросу национальной безопасности. Мы не можем отрицать факт влияния иностранных культур на различные аспекты нашей жизни.

Что же касается зависимости русского просвещения от западного, то этот вопрос обсуждался на протяжении двух веков и остается актуальным в наши дни. Стремиться нам к образованности «просвещенной Европы» или искать основы собственного гуманитарного образования внутри собственной жизни, что нам заимствовать в системе западного образования, а чего должны всячески избегать?

По мнению русского философа И. Киреевского, несмотря на то что просвещение в Россию «пришло извне и частию даже насильственно», ответы на эти вопросы зависят от цели: хотим мы способствовать ускорению или хотим замедлить просвещение в нашей стране? Несмотря на тысячелетнюю историю (по сравнению с европейскими государствами) в XVIII–XIX вв. Россия считалась в образованном мире государством молодым. В отличие от, например, Германии, где просвещение развивалось из национального, просвещение России не могло развиваться на основе нашего быта. Поэтому на том этапе заимствование европейского опыта образования было оправданно, хоть его организация и противоречила русской ментальности. При этом в России первостепенным показателем образованности считалась литература и, по словам Киреевского, «в России следовать за ходом словесности необходимо не только для литераторов, но и для каждого гражданина, желающего иметь какое-нибудь понятие о нравственном состоянии своего отечества»1 . Значимость словесности, литературы для русской нации отмечал и Д. Лихачев: «По мысли Гейне, в Италии „музыка стала нацией“. Я бы сказал, искусства стали нацией. В России же нацией стала литература»2 .

Само по себе образование, «повышение грамотности» могут иметь как положительное влияние, так и негативные последствия. Если понятия, которые человек получает посредством образования, являются аморальными, если стремление знать закон будет основано на стремлении безопасного уклонения от закона и т. п., будет ли такое образование способствовать развитию личности, развитию и укреплению государства? Образование должно создавать «опору для ума» и способствовать «укреплению души». Развитие словесности, литературы, как правило, взаимосвязано с формированием философских воззрений. По словам Чернышевского, литература в России была «учебником жизни».

И хотя он отмечал аналогичное влияние литературы в Германии, однако «в Германии литература в выражении национальной жизни делила „лавры“ с философией. Русская классическая литература XIX века в этом плане монопольна, и царство ее в сфере мысли и слова безраздельно»1 . Возможно, причиной этому явилось чувство неудовлетворения, которое сформировалось во второй половине XIX в. как в России, так и на Западе. «…Чувство недовольства и безотрадной пустоты легло на сердце людей… потому, что самое торжество ума европейского обнаружило односторонность его коренных стремлений; потому что… при всей… громадности частных открытий и успехов в науках общий вывод из всей совокупности знания представил только отрицательное значение для внутреннего сознания человека; потому что… при всех удобствах наружных усовершенствований жизни самая жизнь лишена была своего существенного смысла…. Многовековый холодный анализ разрушил все те основы, на которых стояло европейское просвещение от самого начала своего развития, так что собственные его коренные начала… сделались для него посторонними, чужими, противоречащими его последним результатам…»2 . Именно на этом этапе, по мнению некоторых русских философов, и произошло разобщение просвещения западного, нашедшего выход из создавшейся ситуации в развитии философских течений, и просвещения в России, когда русские ученые «обратили взор внутрь себя и своего отечества… изучая в нем те основные начала, из которых сложилась особенность русского духа»3 . И прежде всего это внимание было обращено к литературе. Л.Н. Толстой писал: «Я догадываюсь, какие сокровища — подобных которым не имеет ни один народ — таятся в нашей древней литературе. И как верно чутье народа, тянущее его к древнему русскому…»1 . По мнению И. Киреевского, можно выделить три элемента, оказавших влияние на формирование просвещения на Западе: римская церковь, древнеримская образованность и государственность. Именно под их влиянием сложился тот характер, тот склад ума, который предполагает перевес рассудочности над внутреннею сущностью вещей, ценность внешней деятельности человека с игнорированием ее внутреннего смысла, тот склад ума, где логическое убеждение становилось руководством к действию и взаимоотношения между личностями выстраивались на основании логически обусловленных внешних условий жизни.

В противовес этому в древней русской культуре, литературе можно проследить обращение к духовной, внутренней жизни, живое созерцание природы. Да и сама древнерусская литература в «дописьменный» период была «живой», произведение, передаваемое при пересказе или писцами, менялось под влиянием эпохи, под влиянием вкусов и взглядов исполнителя. Внутренняя сила, духовность произведений словесности всегда была отличительной чертой русской культуры, о чем свидетельствует отзыв французского литератора Э. Вогюэ о произведениях Ф.М. Достоевского: «Он (Достоевский) не дает отдыха; он утомляет, как чистокровные лошади, которые не могут устоять на месте; прибавьте к этому необходимость разбираться в этой путанице… В результате читатель должен напрягать свое внимание… чувствовать себя внутренне обессиленным»2 . Тип мышления, характерный для сознания русского человека (Вогюэ считал, что мышление Достоевского близко к религиозно-мистическому характеру освоения мира), оказался непонятным, чуждым для сознания западного.

По этой же причине западная система образования не может быть применена в России без определенной адаптации к русскому сознанию, к русской ментальности. Безусловно, прогресс требует новых знаний, периодически происходит «смещение акцентов» в различных областях науки и культуры. Взаимосвязь последней, а именно словесности, литературы, с такими «традиционными» предметами, как языкознание, история, философия, психология, существует давно, и она вполне продуктивно «работает» и по сей день. Связь с негуманитарными предметами (например, физикой, экономикой) отмечена также давно, но до сих пор она носила опосредованный, непрямой характер и намечалась в единичных проявлениях. Однако широко известны признания Маркса о влиянии произведений Бальзака на его экономическую теорию, или произведений Достоевского — на обоснование Эйнштейном его теории относительности. С другой стороны, симптоматично замечание Мандельштама о том, что «Данте может быть понят лишь при помощи теории квант».

То есть наука и культура (в различных их проявлениях) являются системами не замкнутыми и подвергаются взаимному воздействию и изменению под влиянием друг друга. Культура, образование в различных странах также не являются изолированными. Более того, изоляция, отсутствие влияния извне может стать причиной остановки прогресса. Однако, несмотря на значительное влияние западных систем ценностей на различные аспекты жизни России, нельзя допускать отрицания нашей собственной, особой картины мира, истоки которой лежат в далекой древности, но при этом продолжают оказывать значительное влияние на формирование ментальности русского человека. И в современных условиях нельзя забывать слова того же И. Киреевского о том, что «чужие мысли полезны только для развития собственных», и русская словесность на любом этапе развития русского общества должна быть основой гуманитарного образования России.

Забровский Андрей Петрович

ПОДПИСКА НА НОВОСТИ

Ежедневные обновления и бесплатные ресурсы.