Перспективы института образования как социального лифта



Перспективы института образования как социального лифта

Аннотация. В статье проводится анализ взаимосвязи роста прекариата в современном обществе с институциональными изменениями в характере занятости и системе образования. Автор выделяет основные факторы, приводящие к девальвации «человеческого капитала» и их влияние на стратификационные процессы.

Делается вывод о том, что институт образования из ведущего социального лифта прошлой эпохи превращается в необходимый, но совершенно недостаточный фактор социальной мобильности нового общества.

Ключевые слова. Социальная стратификация, прекариат, занятость, образование, консьюмеризм, человеческий капитал. Annotation: The article analyzes the relationship between the growth of the prekariat in modern society and institutional changes in the nature of employment and the education system. The author identifies the main factors leading to the devaluation of “human capital” and their influence on stratification processes. It is concluded that the institution of education from the leading social elevator of the past era becomes a necessary, but completely inadequate factor in the social mobility of the new society.

Keywords. Social stratification, prekariat, employment, education, consumerism, human capital. С начала XXI века в мире все отчетливее проявляется тенденция к изменению вектора социальной стратификации. Прогнозировавшийся социологами и футурологами середины XX века рост среднего класса и превращение его в доминирующий социальный слой сменился обратным движением.

Даже в экономически развитых странах набирает темпы рост прекариата – нового маргинального класса, характеризующегося неустойчивостью, неопределенностью своих профессиональных, социальных, гражданских позиций и обладающего размытым деформированным сознанием [1,2,3]. Среди прочего, исследователи отмечают, что в значительной степени этот класс пополняется за счет молодежи (в 2017 г. в мире 81 млн. человек в возрасте от 15 до 24 лет были безработными, это рекордный показатель) [4]. И это при постоянном росте охвата населения образованием во всех странах мира. Так, в России, в 2016/17 учебном году в средних учебных заведениях обучалось 2,3 млн. человек и на всех ступенях высшего – 4,4 млн [5].

Возникает, казалось бы, парадокс: уровень образования, а, следовательно, человеческого капитала, растет, а доля низших слоев общества увеличивается. Отметаем как причину мировой экономический кризис: во-первых, тенденции были зафиксированы до его начала, во-вторых, кризис заканчивается, а ситуация сохраняется. По нашему мнению, это связано с изменением статуса института образования, с трансформацией его из социального блага в коммерческую услугу. Различия очевидны: в первом случае процесс получения основан на инициативе и конкуренции потребителей, во втором – на рыночной конкуренции продавцов образовательных услуг. Именно последнее мы наблюдаем в сфере образования с конца прошлого – начала нынешнего века. Институт образования, начав функционировать по законам рынка, демонстрирует все признаки рыночной, неолиберальной модели.

Главная цель – прибыль – вынуждает производителей наращивать объемы производства, делая его максимально массовым и все более доступным, как по цене, так и по возможностям освоения. Для удешевления услуги всячески снижается стоимость факторов производства, в первую очередь, главного в образовательном процессе – труда педагогов. Массовые сокращения, переводы на доли ставок, замена «живых» занятий записанными на носители чужих лекций, называемая цифровизацией образования, наконец, значительное сокращение численности образовательных учреждений – вот основные инструменты реформирования образования, проводимого более двух десятилетий и планируемого (судя по содержанию «дорожных карт») до середины века. Обучающий человек становится лишним в создаваемой системе, вследствие чего массы педагогов всех уровней пополняют ряды прекариата [6]. Какова же судьба обучаемых в современной системе образования? Вторая сторона процесса консьюмеризации образования, также обусловленная законами рынка – усиливающийся диктат потребителя.

Как пишет Н.Е. Покровский, «потребители высшего образования, в том числе и в России, прежде всего ценят: его доступность или «удобность», то есть максимальное сокращение физических усилий для получения искомого результата; экономическую усредненность и эффективность («платить меньше – получать больше»); упакованность учебных программ в яркие функциональные упаковки, облегчающие потребление «товара», в качестве которого выступают знания и умения; максимальную коммерческую реализуемость полученных знаний» [7]. Акценты мотивации потребителей из области самореализации смещаются в область экзистенциальную, где образование в форме диплома выполняет роль «подушки безопасности».

Логика образовательных траекторий осознанно или неосознанно выстраивается молодыми людьми и их родителями с учетом нескольких факторов. Во-первых, это нарастающая динамичность социально-экономических и связанных с ними процессов, порождающая турбулентность, нестабильность существования людей. Классические профессии, которые предыдущие поколения выбирали в юности на всю жизнь, сегодня остались в прошлом. Среди основных типов причин уменьшения средней продолжительности работы на одном месте в ХХI веке можно выделить:  Социально-экономические: глобализация; изменения в экономике; эволюция профессий и отраслей; трудовая миграция; повышение открытости отраслевых групп и сообществ; большая разница в зарплатах в разных отраслях экономики.  Мировоззренческие: появление новых форматов работы и новых возможностей; развитие индивидуализма в противовес коллективизму; плюрализм ценностей и мнений; рост популярности теорий «работа в удовольствие» и «дело по душе»; Work&Life balance (баланс работы и жизни); стремление к лидерству и личностному развитию сотрудников.  Технологические: цифровизация/диджитализация, которая дала возможность удаленной, проектной работы, а также параллельной работы на разных проектах. Сегодня представители поколения Z редко планируют карьеру даже на пять – десять лет.

Эта проблема глобальна. Даже работодатели из Кремниевой долины, где у сотрудников высокие зарплаты и хорошие преимущества, не могут удержать перспективных надолго. В 2017-м средняя продолжительность работы в Facebook составляла 2,5 года, в Uber – 1,8 года, в Tesla – 2,1 года, а в Airbnb – 2,6 года. Лидерами по долгосрочности работы в компании стали Apple – пять лет, Adobe – 5,3 года, Oracle – семь лет, Cisco – 7,8 года [8]. Второй фактор, прямо связанный с первым – изменение ценности знания. В ключевое сегодня понятие «человеческий капитал» включается все, что угодно – функционал, компетенции, навыки – только не знания. С одной стороны, объективно, резкое приращение накопленных человечеством знаний ставит проблему принципиальной возможности их освоения и необходимости селекции – отбора самого важного знания. С другой стороны, общество потребления, стремясь любой ценой удержать людей на низших уровнях потребностей, даже ценности самореализации преподносит в виде статуса, богатства, престижа, комфорта и т.д. Стремление понять и изменить мир, общество и самого себя остаются уделом единиц. Людям, использующим автомобили, компьютеры, смартфоны, совершенно не интересны принципы их работы, достаточно научиться их «юзать».

Массовизация и консьюмеризм, захватив систему образования, исказили саму ее сущность, изменили соотношение функций и, как следствие, девальвировали ее результаты [9]. Если исходить из логики рынка, любой товар, становясь массовым, должен неизбежно потерять в качестве, иначе нужное количество при ограниченных ресурсах просто невозможно произвести. Вместо развития личности и приращения знаний результатом образования стал суррогат – «человеческий капитал», выраженный, в основном, формальными показателями и все труднее конвертируемый на переизбыточном рынке. Результатом становится массовый выпуск из образовательных учреждений недоучек или совсем неучей, которые не нужны и без того переполненному рынку труда. Третий фактор состоит в том, что автоматизация, цифровизация большинства направлений трудовой деятельности, отказ от «экологически вредных» производств и технологий приводит, с одной стороны, к резкому сокращению рабочих мест, с другой – девальвирует умственный труд.

Социологи с конца прошлого века фиксируют: в обществе нарастает доля «рутинного» труда, который, по сути, не является действительно умственным, интеллектуальным. Автоматизация на производстве «вымывает» слой высококвалифицированных работников и одновременно наращивает число рутинных, стандартных операций в непроизводственной сфере, среди лиц, занятых формально «интеллектуальной» деятельностью, но по сути выполняющих примитивную обслуживающую функцию, к которой реально сводится содержание всех нынешних массовых профессий – от экономистов и бухгалтеров до юристов, менеджеров и прочего, так называемого «офисного планктона» [10,11,12,13].

Работодатели ищут работников, обладающих не фундаментальными знаниями и интеллектуально-аналитическими способностями, а всего лишь коммуникабельностью, гибкостью, умением быстро адаптироваться к изменениям, то есть личностными качествами, имеющими собственно к образованию весьма опосредованное отношение [14, 15,16]. Реформаторы образования красиво называют их метакомпетенциями, однако суть дела это не меняет. Для их приобретения учащемуся не требуются ни серьезные умственные усилия, ни упорный труд, ни личная ответственность. Благодаря усилению государственного контроля и государственного давления, выражающихся в повсеместной бюрократизации и стандартизации даже самых интеллектуальных и творческих видов деятельности, рутинизация все больше проникает в профессии ученых, инженеров, педагогов, врачей, работников культуры.

Стремительное перемещение этих видов деятельности в сферу услуг, оценка их качества исключительно формальноэкономическими критериями (соответствие стандартам, рейтинги, массовость охвата клиентов, прибыль) также стремительно убирает из них интеллектуальную и творческую составляющую. Таким образом, полученный в процессе образования «человеческий капитал» подвергается значительной девальвации самим ходом общественного развития. Недавно в New York Times была опубликована статья «Школа без технологий в Кремниевой долине». В ней сообщается, что в образовательном процессе школы, которую посещают дети сотрудников технологических гигантов E-Bay, Google, Apple, Yahoo, Hewlett-Packard, технологическая продукция совсем не используется, и предпочтение отдается старым доскам из дерева, мелу, бумаге, ручке [17].

То, что интеллектуальная элита, производящая технологические новшества, прилагает такие усилия к тому, чтобы защитить от них своих детей, действительно имеет большое значение в понимании современной социальной стратификации общества. «…В обществе закономерно нарастает доля узкопрофессиональной деятельности, складывающейся исключительно из ряда стереотипных действий. Чем и объясняется рост функциональной неграмотности и даже элементарной безграмотности в экономике развитых обществ, что ведет к формированию слоя людей, либо живущих случайными заработками, либо никогда и нигде не работающих, завязанных на воспроизводство асоциальных форм поведения, на криминал» [18]. Институт образования из ведущего социального лифта прошлой эпохи превращается в необходимый, но совершенно недостаточный фактор социальной мобильности нового общества.

Литература 1. Стэндинг, Гай. Прекариат: новый опасный класс. – М.: Ад Маргинем Пресс, 2014. – 328 с. 2. Тощенко Ж. Т. Прекариат – новый социальный класс / Социологические исследования, №6, Июнь 2015, C.3-13. 3. Вершинина И. А. Социальное неравенство в современных городах: перспективы урбанистической революции // Социология города. 2017. № 2. С. 5-19. 4. Структура рабочей силы по типу занятости: Наемные работники в странах мира. [Электронный ресурс] URL: https://ru.countries.world/ world/%D0%9D%D0%B0%D0%B5%D0%BC%D0%BD%D1%8B%D0% B5_%D1%80%D0%B0%D0%B1%D0%BE%D1%82%D0%BD%D0%B8 %D0%BA%D0%B8-82_1439_2015_d.html

5. Образование в цифрах: 2018: краткий статистический сборник / Л.М. Гохберг, Г.Г. Ковалева, Н.В. Ковалева и др.; Нац. исслед. ун-т «Высшая школа экономики». – М.: НИУ ВШЭ, 2018. – 80 с. – URL: https://www.hse.ru/data/2018/06/29/1153062641/obr2018.pdf (Дата обращения: 02.02.2019) 6. Паспорт национального проекта «Образование» [Электронный ресурс] URL: http://www.econom22.ru/pnp/natsionalnye-proekty-programmy/% D0%9E%D0%B1%D1%80%D0%B0%D0%B7%D0%BE%D0%B2%D0% B0%D0%BD%D0%B8%D0%B5.pdf (Дата обращения: 22.02.2019) 7. Покровский Н.Е. О совершенствовании преподавания теоретикосоциологических дисциплин // Социологические исследования. 2005. № 10. С. 69–76. 8. Долякова Т. Почему частая смена работы и нелинейная карьера становятся нормой [Электронный ресурс] URL: https://pro.rbc.ru/demo/5c87bd849a79473c40fd0079 (Дата обращения: 22.02.2019) 9. Бауман З. Индивидуализированное общество / пер. с англ. под ред. В.Л. Иноземцева. М.: Логос, 2002. 10.Вершинина И. А., Мартыненко Т. С. Неравенство в современном мире: обзор международных докладов // Вестник Московского университета. Серия 18: Социология и политология. 2016. № 3. С. 74-91. 11.Мартыненко Т. С. Высшее образование в цифровую эпоху: проблемы и перспективы // Инженерное образование и вызовы культуры в XXI веке: Материалы II-ой Международной научно-методической конференции Наука, образование, молодежь в современном мире (Москва, 19 мая 2017 г.). Ч. 1. ISBN 978-5-91961-224-7. Издательский центр РГУ нефти и газа (НИУ) имени И.М. Губкина Москва, 2017. С. 68-72. 12.Лавринович Е.В. Трансформация образа конфликтной ситуации и управление межличностными конфликтами. // В сборнике: Лiтнi науковi читання Міжнародна конференція. Центр наукових публiкацiй. 2013. С. 68-70. 13.Смирнова О.М. Электронное образовательное пространство - риски и перспективы // В сборнике: Опорный университет в международном электронном пространстве Материалы V Международной научнопрактической видеоконференции. Под ред. С.М. Моор . Тюмень, 2018. С. 62-64.

14.Смирнова О.М., Юдина М.Е., Балычева М.Б. Риски цифровой экономики и мифологемы рациональности // Будущее в настоящем: человеческое измерение цифровой эпохи. - Материалы III Международной научной конференции Гуманитарные Губкинские чтения. РГУнефти и газа (НИУ) имени И.М. Губкина. – 2018. – С. 186-192. 15.Добринская Д. Е. Cоциологическое осмысление интернета: теоретические подходы к исследованию сети (окончание) // Вестник Московского университета. Серия 18: Социология и политология. 2016. № 4. С. 43-64. 16.Герасимова И.А., Смирнова О.М., Фалеев А.Н., Филатова М.Н., Юдина М.Е. Проблемы и риски инженерного образования в XXI веке / Российский государственный университет нефти и газа имени И.М. Губкина, Институт философии Российской академии наук. – М.: ИД Университетская книга, 2017. – 312 с. 17.Технологии притупляют интеллект [Электронный ресурс] URL:https://narasputye.ru/archives/3710 (Дата обращения: 22.02.2019) 18.Рыбин В. А. Идея университета XXI века. Статья третья / Вестник Челябинского государственного университета. 2012. № 4 (258). Философия. Социология. Культурология. Вып. 23. С. 144 – КиберЛенинка [Электронный ресурс] – URL: https://cyberleninka.ru/article/n/ideyauniversiteta-xxi-veka-statya-tretya (Дата обращения: 10.01.2019)

Волкова Лариса Витальевна

Спортивные университеты
Университетах Чехии. Содействие в поступлении
pfsinfo.ru

ПОДПИСКА НА НОВОСТИ

Ежедневные обновления и бесплатные ресурсы.