Культурная политика в контексте глобализации современного мира



Культурная политика в контексте глобализации современного мира


Главная задача, которая сегодня стоит перед человечеством, – это создание стабильного и безопасного мира, то есть, по сути, обеспечение возможности собственного будущего. Эта задача в современной действительности приобретает глобальный характер.


С одной стороны, интенсифицируются процессы интеграции человечества, сближения социальных, экономических и других условий бытия, усиливается общезначимость принимаемых решений и т.п., с другой – происходит пробуждение и укрепление этнического и национального самосознания, усиление стремления народов сохранить свою самобытность, развивать собственную культуру и иметь собственную историческую судьбу, свободно осуществлять исторические выборы.


Эта ситуация в очередной раз показывает, что мир един и не един одновременно. Он един тем, что определяет особенность современной цивилизации, – глобальной взаимозависимостью народов и стран друг от друга, наличием общих для них ценностей и целей – прежде всего, касающихся необходимости сохранения и развития человеческой цивилизации. Он един тем, что для представителей всех цивилизаций и народов это мир человеческий, в силу этого задающий всем людям общие механизмы создания их бытия. И этот же мир не един – цивилизации и культуры, имеющие различные мировоззренческие и социальные основания, находясь в ситуации постоянных самоидентификации и самоорганизации, с неизбежностью сталкиваются друг с другом, ведя напряженную борьбу не только за рынки сбыта и политический вес, но и за возможность сохранения своей уникальности и самодостаточности, несмотря на все более интенсивное развитие глобализационных процессов. Это «неединство» осмысливали многие ученые, среди которых наиболее популярным является, очевидно, С. П. Хантингтон со своей работой «Столкновение цивилизаций и переустройство мирового порядка»1 .


По мнению С. Хантингтона, в будущем конфликты будут происходить в основном из-за расхождений между цивилизациями, культурами и религиями. Более того, он утверждал, что «в полицивилизационном мире курс на созидание состоит в отказе от универсализма, признании разнообразия и в поиске общих ценностей»2 . Эту же проблему озвучивает М. Кастельс, отметивший, что современное человечество столкнулось с серьезной проблемой «самобытности в условиях открытости»3 . Эта «открытость» – главная особенность глобализации, которая имеет, безусловно, как позитивные, так и негативные стороны. С одной стороны, она создает возможность обмена информацией и достижениями в различных областях человеческой жизнедеятельности, кооперации сообществ людей для решения общих проблем и т.п., с другой – открывает беспрецедентные возможности для различного рода социально деструктивных процессов. «При конструктивных, позитивных аспектах, которые несет глобализация в науке, экономике, техническом прогрессе и распространении информации, – отмечает Н.В. Буров, – нельзя не видеть и негативные последствия ее превращения в мировой феномен: глобализация ударяет по базовым структурам национальных культур, подрывает национально-культурные традиции народов мира, часто пропагандирует и утверждает далеко не лучшие образцы духовной жизни. Это диктует необходимость государству и гражданскому обществу использовать все возможности для защиты национального достояния»4 .


Однако, отмечая все аспекты глобализации, очень важно глобализацию рассматривать как факт, как неизбежную реальность, с которой следует не только считаться, но и стараться понять и использовать на благо человечества. При этом следует учитывать то, что само понятие глобализации трактуется весьма неоднозначно: в размышлениях о ее сущности и особенностях достаточно часто отсутствует четкое различение глобализации как объективного процесса интеграции народов в единое человечество (благодаря начавшемуся в 90-х годах прошлого столетия интенсивному слиянию экономических, технологических и информационных процессов между странами всего мира) и идеологии и политики глобализма, «вестернизации», являющихся определенной стратегией государств, стремящихся получить политическое, экономическое и культурное доминирование над другими.


Представляется, что угрозы, связанные с глобализацией и провоцирующие многие конфликты, относятся, прежде всего, к глобализму, что не является причиной непринятия глобализации как объективной тенденции сближения и взаимозависимости народов и стран (прежде всего благодаря развитию информационных технологий). Именно это подчеркивает М. Кастельс, говоря о том, что «если проблема только в том, что тенденции глобализации пока еще окончательно не реализованы, то это лишь вопрос времени, когда в исторической последовательности четко проявится профиль новой глобальной экономики»1 . Некоторые ученые считают, что само понятие глобализации является не очень корректным. В частности, В.Л. Иноземцев, считает глобализацию не более чем теоретической конструкцией, обозначающей процесс формирования однополюсного мира на основании того, что «вполне очевидным является разделение современного мира на постиндустриальный центр и индустриальную, временами даже доиндустриальную периферию, причем естественная конвергенция этих составляющих представляется сегодня абсолютно нереальной»2 .


В данном случае происходит отождествление понятия глобализации с экономическим и политическим доминированием ряда постиндустриальных стран, во главу угла ставящих свои интересы и игнорирующих интересы человечества в целом. Однако все больше укрепляется позиция, согласно которой взаимозависимость стран и народов в современном мире, независимо от уровня и типа их развития, является той реальностью, игнорирование которой может обернуться общечеловеческой катастрофой. Современная практика показывает, что ни одна страна мира не в состоянии решить проблемы общечеловеческого характера (а иногда и свои собственные) в одиночку. Это касается как развитых стран, так и развивающихся и отсталых, поскольку их жизнедеятельность может иметь планетарные последствия. В частности, М. Кастельс по этому поводу отмечает: «Различного рода фундаментализмы, происходящие из различных источников, будут представлять самый бескомпромиссный вызов одностороннему господству информационального глобального капитализма. Их потенциальный доступ к оружию массового уничтожения бросает гигантскую тень на оптимистические перспективы информационной эпохи»3 .


Именно поэтому исторически неперспективным является как игнорирование глобальной взаимозависимости современных стран, так и искусственный уход от глобализационных процессов – та страна, которая будет искусственно «закрываться» от мира, обречена на отставание в развитии и потерю мирового влияния. В целом можно сделать вывод, что неприятие глобализации, игнорирование ее или отождествление с глобализмом как определенной экономической и политической деятельностью мешает научному, непредвзятому анализу проблем, связанных с объективной тенденцией интеграции человечества в единое целое. Более того, это может вести к политически неперспективным установкам самоизоляции стран и народов под предлогом необходимости любыми средствами избежать глобализационного негатива, или к агрессивному протесту против него, что может обернуться глобальной катастрофой. Из сказанного возникает вопрос о том, как отдельным странам и народам, а также человечеству в целом жить в условиях глобализации, стараясь преодолевать ее негативные аспекты и используя ее положительный потенциал для решения своих проблем. Очевидно, что это возможно лишь при условии принятия определенных всечеловеческих соглашений относительно принципов и правил совместного проживания наций и народов, которым нужно следовать неукоснительно. И поскольку, по словам Э. Хобсбаума, «наша эпоха по-прежнему остается эпохой национальных государств – единственный аспект глобализации, где она не работает»1 , то очевидно, что задача принятия, обеспечения и реализации соглашений, прежде всего, стоит перед ними и проводимой ими политикой. Эта политика должна касаться всех сфер человеческой жизни, однако, если сначала глобализация касалась преимущественно экономической, технологической и политической сферы, то на современном этапе она все более касается культуры. Именно это подчеркнул А.Я. Флиер, отметив, что «в наше время процедуры социального регулирования в существенной мере обретают характер культурного регулирования и осуществляются как действия по обеспечению именно культурных интересов людей.


Социальное все больше и больше превращается в культурное. А это означает, что науки о культуре во все большой мере становятся политическими науками, науками об управлении обществом»2 , и «если человечеству и суждена новая общепланетарная война, то, я думаю, что вероятнее всего по причинам культурного конфликта»3 . В работе «Конец философии нового времени» Р. Гвардини еще в 1950 году отметил, что «многие уже догадываются, что «культура» – не то, что предполагало новое время; не благополучно-прекрасная безопасность, а отчаянная схватка не на жизнь, а на смерть, и никто не знает, чем она закончится»4 . Источником сложившейся ситуации, по мнению Р. Гвардини, является власть. С его точки зрения, центральная проблема, вокруг которой будет сосредоточена работа грядущей культуры, от решения которой будет зависеть все – не только благосостояние или нужда, но просто жизнь или смерть, – это власть, «вокруг которой будет сосредоточена работа грядущей культуры»5 .


При этом культура понимается широко – по сути, как образ жизни; как процесс и результат созидания духовных и материальных ценностей; как человеческий мир, созданный для и в результате удовлетворения потребностей формирования и развития личности – говоря словами С.Б. Синецкого, как «характер жизненного устройства»6 . То есть культура понимается не как отдельно взятая сфера жизни общества, и уж тем более не как художественная культура, а как определенный способ деятельности людей, реализующийся во всех их действиях, предпочтениях, выборах, решениях, и в любом направлении. Это следует учитывать в проводимой культурной политике, обращая внимание не только на непосредственные институты культуры, а на весь спектр основ социального жизнеустройства. Это, в частности, отмечает О.Н. Астафьева: «Культурологический дискурс пронизывает информационно-коммуникативную матрицу гражданского общества, что может сложиться в России только в условиях новой социокультурной ситуации, при которой будет созданы равные возможности для участия всего населения страны в культурных проектах по преобразованию социальной среды, обеспечен доступ к культурным ценностям, созданы условия для активного участия во всех областях жизнедеятельности общества»1 . То есть, формирование культуры и культурной политики возможно лишь в ситуации комплексного решения национальным государством проблем, связанных с развитием нации, гражданского общества, демократии, справедливости, равенства, прав и свобод личности и т.п. По сути, речь в данном случае идет о национальной культурной политике и национальной культуре, ибо, по словам А.В. Костиной, открытостью, нацеленностью на коммуникацию, способностью к восприятию нового – «такими качествами в полной мере обладает национальная культура. В собственных границах она организует информационный обмен между этническими культурами, в границах глобального сообщества она обеспечивает связь как с иными национальными культурами, так и с цивилизациями»2 .


Эта связь предполагает жизненно важную для всего человечества установку на безусловное признание незыблемого права и возможности каждого народа и культуры на самостоятельное историческое развитие, видение в каждой культуре и цивилизации того, что объединяет всех людей. В различных сферах человеческой жизнедеятельности это выражается по-разному, но в культуре – в диалектике общечеловеческого, универсального и особенного, уникального. При этом следует учитывать, что культуруниверсальное не может быть выявлено иначе, чем в особенном культуропределенном бытии. И чем более выявлено в культуре народа общечеловеческое, чем больший вес имеют в ней общечеловеческие ценности, чем более ее представители знакомы с иными культурами и понимают их – тем более она открыта, тем более способна к конструктивному диалогу с другими, а значит и более жизнеустойчива – ибо тем успешнее и сильнее ее идентичность.


Ведь культурная идентичность, как известно, формируется в процессе самоотнесенности к определенному бытию, но опосредована интеракциями с иными субъектами и предполагает не только их существование, но и их знание и «при-знание» (то есть все-таки через «знание»), признание их инаковости, и одновременно – безусловного права на нее. Это предполагает две принципиально важные в современном мире установки: вопервых, отказ от навязывания общей нормативности бытия и универсалистских притязаний, и, во-вторых, ведение постоянного открытого диалога с «иными» с целью взаимного обогащения знаниями и представлениями друг о друге, установления взаимопонимания, солидарности и доверия. На необходимость диалога культур как средства преодоления глобальных угроз и катастроф указывают многие исследования.


В частности, в России сложилась достаточно известная школа «диалога культур», начало которой положено трудами М.М. Бахтина, В.С. Библера, Л. М. Баткина, М.С. Кагана и др., достижения которой, на наш взгляд, недостаточно полно используются как в теоретических разработках, так и при реализации практических мероприятий. Развитие идей этой школы идет дальше и сегодня понятие диалога дополняется понятием полилога, как нелинейном, сетевом взаимодействии множества культур, обеспечивающегося горизонтальными и вертикальными связями, происходящего в различных плоскостях и между различными субъектами одновременно. Как пишет по этому поводу О.Н. Астафьева, «саморазвитие этнических культур в условиях гражданского общества и информационной открытости включено в полилог культур, образующий контрапункт «перекрестных» связей»1 . В современных исследованиях рассматриваются различные аспекты диалога и полилога культур, которые следует учитывать в современной культурной политике. Среди них наиболее значимыми являются следующие. Во-первых, это необходимость формирования и существования общечеловеческих ценностей при одновременном сохранении уникальных признаков этнической или национальной культуры. Как пишет по этому поводу В.С. Степин, «диалог культур в этом случае обретает своего рода сверхзадачу – выявить ценности, обеспечивающие выход из глобальных кризисов»2 . При этом он выделяет два подхода, которые, на наш взгляд, в условиях глобализации вполне могут дополнять друг друга. Первый заключается в «выявлении общечеловеческого в различных культурных традициях» без изменения специфических базисных ценностей. Второй предусматривает переосмысление и изменение культурных традиций в контексте развития техногенной культуры и появления «новых ценностей как условия преодоления глобальных кризисов».


Точками роста новых ценностей называются «такие состояния культуры, в которых зарождаются новые мировоззренческие смыслы, могущие быть воспринятыми различными культурами, в том числе и сохранившими стереотипы традиционалистских ментальностей». При этом принципиально важно, чтобы эти точки роста обнаруживались в различных сферах – в политическом сознании, искусстве, религии, нравственности, и главное – в характере научной и технологической рациональности3 . Второй аспект состоит в необходимости открытости культуры, в ее установке на взаимопознание и взаимоотношение с иными культурами. «Возможность и успешность политики диалога культур и цивилизаций, – пишут Е.В. Мошняга и Е.Л. Рябова, – также зависит от такого фактора, как открытость культуры…Рассматривая параметр открытости, следует обратить внимание и на открытость самого диалога как условие его успешности в межкультурной среде»4 . При этом важно избавиться от установки, что полноценное общение и установление взаимопонимания с другими культурами невозможно. Нельзя не согласиться с мнением, в частности, В.Ю. Зорина, что в действительности человечество имеет достаточную практику, действенные механизмы и реальные возможности сохранить самобытность культур народов и наций, а также избежать разрушительных конфликтов цивилизаций: «Диалог культур, партнерство цивилизаций — это сегодня не только теоретические конструкции высшего порядка, но и повседневность миллионов людей»5 . С открытостью связан третий аспект – обеспечение равенства участников межкультурной коммуникации.


Безусловно, речь в данном случае идет не об экономическом или технологическом равенстве, но о равенстве прав на существование и самобытность. На это, в частности, обращает особое внимание А.В. Костина, утверждающая, что для осуществления диалога «необходимо отсутствие неравенства и каких-либо иерархий (положений, авторитетов). Если подобное неравенство будет присутствовать, диалог неизбежно превратится не только в монолог, но и, вероятнее всего, в планомерное и жесткое проведение определенной политики, рассчитанной на интересы доминирующего субъекта коммуникации»1 . Четвертым аспектом является толерантность в современном смысле этого слова. Не просто как терпимое отношение к чему-либо, а как убеждение личности и общества в абсолютном и безусловном праве «иного бытия», «иной культуры» на существование и полноценное развитие; убеждение в праве на такую же самоценность и уважение, какие признаются людьми по отношению к бытию и культуре собственным. Это, в частности, подчеркивает А.К. Якимович: «Другой – не обязательно враждебный Нам. Другой имеет право быть, он имеет свою правду»2 .


При этом нельзя принимать толерантность как некую абсолютную установку, безоговорочно. Именно на это, в частности, обращает внимание Г. Сунягин, считающий, что толерантность «не такая уж безобидная штука, которой, как масла в каше, чем больше, тем лучше. За какой-то чертой она пожирает идентичность, а без нее начинается неконтролируемый распад общества с последующей «войной цивилизаций», которую, как показывает европейский опыт, убеждениями «жить дружно» не остановить»3 . Очевидно, что толерантность является лишь установкой субъекта культуры на признание инобытия как такового и предполагает соответствующее поведение, однако распространяется лишь в тех границах, которые не допускают уничтожения соответствующей культурной уникальности.


Таким образом, важнейшим условием преодоления культурных и цивилизационных кризисов и конфликтов условиях глобализации выступает культурная политика, обеспечивающая межкультурное общение и взаимодействие, то есть межкультурный диалог и полилог. Это общение должно быть основано на поиске существующих и формировании новых общечеловеческих ценностей при сохранении уникальных ценностей этнической и национальной культур, на открытости культур, их готовности к диалогу как равные с равными, на основе толерантного и уважительного отношения к культурным отличиям других исторических субъектов при сохранении основ собственной культуры.


Единение культур в современном мировом пространстве, как ответ на вызовы глобализации, может осуществляться лишь при условии «единства в многообразии», в процессах диалогов, полилогов и взаимодействий культур, наличия общих ценностных оснований и целей, и одновременно – сохранения мирового культурного разнообразия. Это позволит не только сохранить народы и их уникальность, но и человечество в целом, избежать локальных и глобальных катастроф, и это следует учитывать при проведении как внешней политики, так и внутригосударственных преобразований.


Список использованной литературы


1. Астафьева О.Н. Коллективная идентичность: сопряжение традиций с самоорганизационным потенциалом культуры // Северный Кавказ в фокусе российской идентичности / Под общ. ред. А.Ю. Шадже. – М.: Российское философское общество; – Майкоп: Издательство «Магарин О.Г.», 2011. – С.29-57.


2. Астафьева О.Н. Межкультурный диалог как фактор преодоления кризиса идентичности в условиях глобализации / О.Н. Астафьева // Диалог культур в условиях глобализации : XI Международные Лихачевские научные чтения, 12-13 мая 2011 г. Т. 1: Доклады. – СПб. : СПбГУП, 2011. – С. 269-271.


3. Буров Н.В. Диалог культур в условиях глобализации //Диалог культур в условиях глобализации: XI Международные Лихачевские научные чтения, 12–13 мая 2011 г. Т. 1 : Доклады. – СПб. : СПбГУП, 2011. – С. 278-280.


4. Гвардини Р. Конец философии нового времени / Р.Гвардини // Феномен человека: Антология / Сост., вступ. ст. П.С. Гуревича. – М.: Высш. шк., 1993. – С.240-296.


5. Зорин В.Ю. Диалог культур против конфликта цивилизаций. Российские аргументы / В.Ю. Зорин //Диалог культур в условиях глобализации: XI Международные Лихачевские научные чтения, 12-13 мая 2011 г. Т.1: Доклады. – СПб. : СПбГУП, 2011. – С. 306-313.


6. Иноземцев В.Л. Расколотая цивилизация. Научное издание. – М.: «Academia»- «Наука», 1999. – 724с.


7. Кастельс М. Информационная эпоха: экономика, общество, культура/ Пер. с англ. под науч. ред. О.И. Шкаратана.. – М. : ГУ ВШЭ , 2000. – 608 с.


8. Костина А.В. О возможностях и пределах осуществления диалога культур / А.В. Костина// Диалог культур в условиях глобализации: XI Международные Лихачевские научные чтения, 12-13 мая 2011 г. Т.1: Доклады. – СПб.: СПбГУП, 2011. – С.337-338. 9. Мошняга Е.В., Рябова Е.Л. Политика диалога культур и цивилизаций (на примере сотрудничества России и Италии) / Е.В. Мошняга, Е.Л. Рябова // Этносоциум и межнациональная культура. – 2014 – №11(77). – С.189-196. 10. Синецкий С.Б. Культурные трансформации в XXI веке: осмысление перспектив / С.Б. Синецкий // Культурологический журнал. Электронное периодическое рецензируемое научное издание. – 2012. – № 3(9). – (URL:http://www.crjournal.ru/rus/journals/146.html&j_id=11). 11. Степин В.С. Глобализация и диалог культур: проблема ценностей – (URL:http://gtmarket.ru/laboratory/expertize/5938). 12. Сунягин Г. Толерантность и идентичность. Погнавшись за первым, можно утерять второе / Г. Сунягин // Санкт-Петербургские ведомости. – 2010. – 27 апр. – (URL:http://ppt.ru/news/79296). 13. Флиер А.Я. Культурология 20 – 11. Авторский сборник эссе и статей. – М.: Согласие, 2011. – 560с. 14. Хантингтон С. Столкновение цивилизаций, – М.: ООО «Издательство АСТ», 2003. – 603с. 15. Хобсбаум Э. После победы в войне. Соединенные Штаты: Все шире и шире / Э. Хобсбаум// Логос. - №1. – 2003. – С.97-104. 16. Якимович А.К. «Свой-чужой» в системах культуры / А.К. Якимович // Вопросы философии. – 2003. – № 4. – С. 48-60.


Швецова Антонина Викторовна

ПОДПИСКА НА НОВОСТИ

Ежедневные обновления и бесплатные ресурсы.