Мифологема «потребительской свободы» как инструмент разрушения ценностных оснований российского общества



Мифологема «потребительской свободы» как инструмент разрушения ценностных оснований российского общества


В ситуации крушения СССР произошёл крах традиционных идеологических систем и на авансцену в РФ вышла идеология потребления. Если традиционные идеологии стремились к построению мировой коммунистической системы или установлению тотального III Рейха, то идеология потребления декларирует себя как идеология глобального «потребительского рая». Ряд современных отечественных учёных в идеологии потребления наряду с собственно «потреблением» выделяют и негативную, оборотную составляющую этого процесса. «Особенность потребительства в том, что оно ориентировано не на удовлетворение естественных материальных и духовных потребностей человека, а на сохранение его социального статуса или приобретение более высокого. Потребительство – это практика избыточного потребления, характеризующаяся тенденцией к бесконечному увеличению его объёма» [1, с. 17-18], - указывает М.В. Иванова.


В подобном же ракурсе разграничивает понятия «потребления» и «вещизма» В.В. Корнев, определяя «вещизм» как избыточную негацию потребления. «Вещизм – это избыток потребления… Вещизм начинается там, где заканчивается позитивное, рациональное отношение к предметам быта» [2, с. 133], - пишет автор. В дальнейшем для характеристики деструктивной составляющей «избыточного потребления» мы будем использовать термин «вещизм». Вполне можно согласиться с мнением М.В. Ивановой, что содержание идеологии вещизма определяется двумя идеологемами [1, с. 18]. Во-первых, «человек есть то, что он потребляет, отсюда ценность человека и его социальный статус определяются стоимостью потребляемых им вещей». В контексте данной идеологемы «избыточное потребление» из экономической установки переходит в разряд характеристик, определяющих социальное положение человека. Обладание определённым набором вещей позволяет человеку не только комфортно себя чувствовать в рамках потребительского общества, но и символически определяют его социальный статус. Ф. Гирш в своей теории «статусных благ» все вещи разделяет на тривиальные, т.е. товары массового потребления, доступ к которым возможен всем и статусные, которые символизируют определённый статус и положение человека в обществе.


Статусные вещи становятся всё дороже относительно товаров массового потребления, которые по мере их преумножения теряют привлекательность, и отдельный человек вынужден в итоге всё дороже оплачивать те товары, которые ему действительно необходимы для поддержания своего социального статуса. Самым опасным здесь является абсолютизация в социальном характере потребителя иллюзии того, что каждый человек имеет возможность получить доступ к обладанию не только тривиальными товарами, но и статусными вещами. Во-вторых, «материальные ценности (их потребление) являются целью и смыслом жизни».


В результате этого мы видим, что человек как духовное смысложизненное существо нивелируется до одномерного уровня потребления, а сам смысл жизни фокусируется в точке приобретения и обладания вещами. Это приводит к тому, что вся сложность и многообразие бытия сводится к вещному рассмотрению всех онтологических объектов и структур. В качестве вещи начинает пониматься и личность любого другого человека. Для современного потребителя главной сейчас является не гражданская, духовная или политическая свобода, а потребительская свобода, т.е. свобода как неограниченная возможность потребления вещей. Откуда возникла подобная иллюзия потребительской свободы? Идея потребительской свободы нашла благодатную почву в такой общественной иллюзии как «общество равных возможностей». В подобном обществе человек может потреблять, сколько хочет товаров, а различные социальные институты всячески его поощряет в этом. Социальные институты получили власть над потребителем благодаря технологии виртуализации.


Виртуализация сформировала иллюзорную реальность, в которой живёт потребитель. Реклама, интернет, кинематограф как виртуальные технологии создали новый противоречивый мир. Казалось бы, складывается идиллическая картина. Потребитель сейчас может позволить себе очень многое. Даже если он не может обладать статусной вещью, то ей всегда найдётся квазизамена. Реклама и другие виртуализаторы реальности в огромных объёмах транслируют идею того, что всё в этом мире производится для блага и комфорта человека. Человеку лишь необходимо пойти и приобрести все, что он пожелает. Но что происходит, когда потребитель считает, что его потребительская свобода начинает ограничиваться? У него обостряется потребительский страх в двух формах: 1) страх невозможности обладания вещами или их утраты, 2) страх потребительской вины. В процессе глобального распространения идейных установок общества «избыточного потребления» конструирование образов потребительских страхов является эффективным механизмом управления сознанием и поведением человека-потребителя. Рассмотрим это на примере современной России. Постепенно, начиная с периода перестройки, российское общество включалось в рамки мира потребления. Наиболее подверженным потребительским установкам оказались жители крупных городов. В ситуации осложнения отношений с Западом, в связи с украинским и сирийским кризисами, моделирование образов потребительских страхов стало значимым способом воздействия на внутреннюю и внешнюю политики России как страны в целом через воздействие на сознание конкретных российских потребителей. Наиболее важную роль в аккумуляции подобных страхов играет широкий спектр СМИ.


Современный кризис является в своей основе потребительским. Социальноэкономическая ситуация в России выглядит не хуже, чем в период перестройки или в эпоху правления Ельцина, но в чём здесь кроется опасность. За последнее десятилетие в стране сформировался определённый слой общества, с чётко выраженными установками вещизма. Если посмотреть на риторику СМИ, касающихся проблем кризиса, то мы во многом не увидим содержательного анализа причин и сущности проблемной ситуации в стране, но зато увидим массу публикаций, посвящённых ограничению права потребителя на обладание товарами или услугами. Всё это приводит к усугублению ситуации в стране и формированию особой логики потребителя в отношении политики своей страны. Логика потребителя, подпитываемая потребительскими страхами, будет такова. Нестабильность в получении зарплат, сложности на рынке труда, рост цен на товары, приводят потребителя к состоянию дискомфорта, к осознанию ущемления его потребительской свободы, к пониманию того, что не сможет приобретать такое же количество вещей, как прежде. В первую очередь, ограничения касаются ряда статусных вещей. Усиление страха утраты обладания вещами и страха потребительской вины приводит к тому, что потребитель начинает искать виновного во всём этом. Этим виновным, на данный момент, оказывается государство.


Именно политика государства в отношении Украины и Сирии, именно имперские амбиции власти привели к крушению основ «потребительского рая» с точки зрения российского потребителя. Эгоизм удовлетворения своих желаний потребитель ставит выше государственных интересов. Подобный потребительский эгоизм и претензии на неограниченную потребительскую свободу приводят к ослаблению российской государственности и усилению состояния нестабильности в обществе. Россия не сможет выйти из кризисного состояния, не сможет сформировать собственную идеологию и возродить культуру без освобождения от западной идеологии вещизма и ограничения потребительских ориентаций граждан.


Литература 1. Иванова М.В. Идеология потребительства как феномен современного либерально-демократического общества // Вестник Забайкальского государственного университета. 2008. №4. С. 16-22. 2. Корнев В.В. Вещизм и потребление // Труд и социальные отношения. – 2011. №4. С. 129-136.


Боровой Е.М.


ПОДПИСКА НА НОВОСТИ

Ежедневные обновления и бесплатные ресурсы.